Симпсоны (25 сезон) смотреть онлайн

Четверть века анимации: «Симпсоны» в 25 сезоне — между ностальгией и самопародией

Когда сериал пересекает отметку в двадцать пять сезонов, любой критик (и зритель) задается вопросом: что может предложить шоу, которое видело всё? «Симпсоны» (The Simpsons), выходящие с 1989 года, давно перестали быть просто комедией положений. Это культурный монолит, энциклопедия поп-культуры и зеркало американского общества, порой кривое, но неизменно точное. Двадцать пятый сезон, вышедший в эфир в 2013–2014 годах, — это не просто очередной виток приключений желтой семьи. Это сложный, противоречивый, но крайне показательный этап, в котором сериал осознает свою собственную историю и пытается найти баланс между привычной формулой и необходимостью оставаться актуальным. Сюжетная архитектура 25 сезона строится на двух китах: гомерическом самолюбовании (в прямом и переносном смысле) и попытке осовременить мир Спрингфилда. Сезон открывается эпизодом «Homerland», который недвусмысленно пародирует шпионские триллеры вроде «Родины» (Homeland), где Гомер после корпоративного ретрита становится подозрительно спокойным и эффективным. Этот старт задает тон: авторы знают, что зритель пришел за привычным безумием, но хотят упаковать его в актуальную обертку. Далее следует череда эпизодов, эксплуатирующих либо тропы современности (Кэрри Андервуд в роли аниматора детского праздника в «The Man Who Grew Too Much», разоблачение культов в «The War of the Artesians»), либо возвращающих к классическим конфликтам (свадьба Мэлвилла в «Married to the Blob», взаимоотношения Лизы с будущим в «Days of Future Future»). Однако центральной аркой, пожалуй, можно считать эпизод «Brick Like Me». Это визуальный и сюжетный прорыв: Гомер просыпается в мире, где Спрингфилд целиком состоит из кубиков LEGO. Режиссура Мэтта Настука (Matt Nastuk) здесь выходит на метауровень. Сериал не просто использует CGI для имитации пластика, он играет с идеей ограничения и творчества. Гомер, как типичный житель Спрингфилда, оказывается заперт в системе, где все предопределено инструкцией. Этот эпизод — блестящая метафора самого сериала: как создавать что-то новое, когда все кирпичики уже были использованы? Ответ, который дают сценаристы, — игнорировать инструкцию, ломать четвертую стену и строить из обломков. Персонажи в 25 сезоне проходят через любопытную трансформацию. Гомер (Homer Simpson) окончательно превращается из «недотепы с добрым сердцем» в «недотепу, который осознает свою недотепистость». Его рефлексия в эпизоде «The Winter of His Content» (где он становится менеджером дома престарелых) или в «Labor Pains» (где он думает, что стал отцом ребенка от коллеги) показывает не просто глупость, а своеобразную философию инфантилизма. Мардж (Marge Simpson) в этом сезоне выступает как хранительница традиций, но традиций, которые уже сами по себе являются пародией. Ее попытки устроить идеальное Рождество в «White Christmas Blues» или справиться с последствиями генной инженерии Лизы в «Treehouse of Horror XXIV» (сегмент «Dead and Shoulders») подчеркивают, что она — единственная, кто пытается сохранить иллюзию нормальности в мире, который эту нормальность давно разрушил. Лиза (Lisa Simpson) и Барт (Bart Simpson) в 25 сезоне — это два полюса взросления. Лиза, как обычно, страдает от собственного интеллекта. В эпизоде «The War of the Artesians» она разоблачает культ, но делает это не с позиции силы, а с позиции хронической усталости от необходимости быть умнее всех. Барт, напротив, пытается найти место в мире, где его хулиганство больше не шокирует. Эпизод «Specs and the City», где он получает очки Google Glass (в сериале — «Oogle Goggles»), — это гротескное предсказание нашей одержимости технологиями. Барт смотрит на мир через фильтр, который оценивает людей, и это делает его одновременно и смешным, и пугающе актуальным. Культурное значение этих сюжетов в том, что «Симпсоны» больше не просто высмеивают реальность — они предсказывают ее с пугающей точностью, превращая частные случаи в универсальные притчи. Режиссерская работа и визуальное воплощение в 25 сезоне заслуживают отдельного анализа. Сезон ознаменовался переходом к полностью цифровому производству (хотя ручная рисовка использовалась частично еще с 14 сезона, здесь она окончательно уступает место цифровым чернилам и краскам). Это решение вызвало споры: с одной стороны, анимация стала чище и ярче, позволяя создавать сложные визуальные гэги (полет через трубу в «The Yellow Badge of Cowardge», психоделические сцены в «Treehouse of Horror XXIV»). С другой — исчезла та «живая», слегка неровная линия, которая придавала ранним сезонам шарм кустарного производства. Режиссеры, такие как Боб Андерсон (Bob Anderson) и Стивен Дин Мур (Steven Dean Moore), компенсируют это гиперболизацией мимики и движения. Взгляните на сцену в «Pay Pal», где Гомер пытается «купить» друзей: каждый его жест — это карикатура на отчаяние, нарисованная с инженерной точностью. Визуальный стиль 25 сезона — это сознательный выбор в пользу «реализма в гротеске». Фоновые детали (открытки в «The Fabulous Faker Boy», дизайн ресторанов в «The Saga of Carl») проработаны до уровня гипертекста. Каждое здание, каждая надпись на заборе — это шутка или отсылка. Например, в эпизоде «Four Regrettings and a Funeral» кладбище Спрингфилда превращается в архив потерянных шуток и забытых персонажей. Это визуальный диалог с преданным зрителем: «Мы помним всё, и вы помните». Культурное значение 25 сезона выходит далеко за рамки развлечения. Этот сезон стал ответом на критику, что «Симпсоны» «уже не те». Вместо того чтобы пытаться вернуть «золотой век» (3–8 сезоны), шоу пошло по пути метамодернизма. Оно признает свою вторичность и играет с ней. Эпизод «The Man Who Grew Too Much» — это не просто пародия на «Франкенштейна» и генную инженерию, это размышление о последствиях любой модификации, будь то тело или сериал. Сезон активно использует формат антологии (Treehouse of Horror, «Days of Future Future»), чтобы обойти ограничения канона. Если персонаж умирает в одном эпизоде, это не имеет значения для следующего. Это свобода, которую дает двадцатипятилетняя история: можно всё, потому что зритель уже принял правила игры. Тем не менее, 25 сезон не лишен недостатков. Некоторые эпизоды (например, «The Winter of His Content» или «The Kid Is All Right») страдают от «синдрома сюжета-наполнителя»: они функциональны, но лишены той искры, которая заставляла плакать и смеяться одновременно. Критики справедливо отмечали, что шоу стало опираться на приглашенных звезд (Джастин Бибер в «The Fabulous Faker Boy», Зак Галифианакис в «The War of the Artesians») как на костыль, а не как на органичный элемент. Однако даже в слабых эпизодах есть моменты гениальной самоиронии. Взять хотя бы финал сезона — «Brick Like Me» и «What to Expect When Bart’s Expecting». Первый — визуальный шедевр, второй — рискованный сюжет о беременности Барта, который авторы превращают в абсурдную комедию о страхах взросления, не скатываясь в морализаторство. В итоге, 25 сезон «Симпсонов» — это не «новый золотой век», но и не «закат». Это сезон выживания и адаптации. Он не пытается удивить зрителя новизной, он пытается удержать его на крючке узнавания и ностальгии. Визуально он безупречен, сюжетно — неровен, но культурно — точен. «Симпсоны» в этом сезоне напоминают старого друга, который рассказывает те же шутки, но с другой интонацией. Ты уже знаешь финал каждой истории, но тебе все равно приятно слышать этот голос. И когда Гомер в финале «Brick Like Me» разбирает мир из кубиков и собирает его заново, это не просто хэппи-энд. Это манифест: даже из старых кирпичей можно построить что-то, что будет стоять вечно. Или хотя бы еще на один сезон.